Буто

В 80-е годы Буто выходит за пределы Японии и становится известным всему миру. Многие из родоначальников активно гастролируют, открывают свои студии, переезжают в Европу и Америку, пытаются развить свой собственный танец. Многие передовые деятели разных видов искусств учатся в их школах и на мастер классах. Поэтому в настоящее время трудно определить в чем есть Буто, а где его нет, хотя его влияние на современное искусство несомненно. Можно прочесть и написать множество слов, придумать весьма образные описания, но остаться далеким от подлинного буто. Лучше хотя бы один раз попробовать, и если удастся «поймать», то ЭТО останется с вами навсегда как ощущение, особое качество существования, и будет узнаваемо и в других проявлениях жизни.

Если спросить японского танцора, что же такое буто, то, как правило, и в нашем понимании, он начнет всячески увиливать от прямого и ясного ответа на вопрос. Как правило, это будет тот или иной образный ряд типа: «посмотрите, как течет река» или «как растет цветок». Такие ответы, вполне устраивающие восточного человека, для нашего европейского сознания поначалу кажутся чем-то невнятным. Это происходит из-за того, что мы, европейцы, не часто задумываемся, где же начало танца, где исток движения, почему неподвижность в нашем понимании и столь характерная для танца буто вообще считается танцем. «Кто сказал, что если я стою без движения, я не танцую?» — спрашивал во время одного своего интервью в Москве один из родоначальников буто Мин Танака. И этот великолепный танцор действительно умеет, находясь на сцене без движения, уже танцевать. Он же 9 лет своей творческой деятельности посвятил неподвижности. Да, вот так вот 9 лет не двигался, но при этом активно танцевал. Парадокс, несомненно парадокс.

Наш мир весь состоит из движения. В нашем теле, даже когда мы спим или находимся в коме, или пребываем в состоянии трупа, идет бурная и кипучая жизнь. Бьется сердце, кровь течет по сосудам, делятся клетки и т.п. Поэтому, живя в теле, что мы делаем всю жизнь, быть неподвижным практически невозможно. Невозможно начать и закончить движение, но можно войти, активно существовать и выйти из него. Тело — это граница между внешним миром и внутренним. К внутреннему миру относим эмоциональные переживания, философские построения, поэтические состояния, страхи, сны и т.д. Танцоры буто научились превращать все вышеперечисленное в танец. Танец становится очень личным, интимным и откровенным проживанием. И уже личным делом каждого приличного танцора является то, что он танцует: вопль, ненависть, детские воспоминания, погружение в мир воображения, те или иные фантазии.
Вот здесь уместно задать вопрос: тогда почему это искусство, а не акт арт терапии?

Действительно, чтобы научиться буто, нужно очень хорошо понимать себя и «раскрыть, осознать собственную природу», — как советует другой не менее удивительный танцор и мастер Масаки Ивана. Буто вообще напрямую связано с природой в смысле «река, облака, туман, цветок», и в смысле личной неповторимой сути каждого человека, как персоны, как уникального создания. Каждый приличный танцор постоянно ищет, находит и следит за развитием этой сути. И насколько глубоко он ее поймет, настолько он и сможет передать свое знание публике, коснуться сердца, ума или других мест человеческого тела, он необязательно должен быть понятен, нет, но силой своего переживания он может зажечь воображение смотрящего на него, увлечь это воображение до такой степени, что смотрящий будет рождать и проживать собственную историю, которую видит только он, и эта история важна с точки зрения буто, именно та, которую прожил для себя каждый смотрящий, а не та, которую для себя имел ввиду танцор.

Буто рождается там, где слова отсутствуют. Люди не придумали таких слов, поэтому любое объяснение — это уже трактовка (отчасти искажение и вранье). Поэтому японские танцоры используют образный ряд для его описания.

Первым врагом танцора, по словам Масаки Ивана, является его менталитет. Для европейца характерно все понять головой. Такая танцующая голова неприемлема в буто - мысль, чувство и движение должны слиться воедино, в один поток. Для достижения этого танцор отказывается от формы, от эксплуатации тела с помощью волевых или ментальных построений как средства их изображения. Буто ставит человека лицом к лицу с самим собой здесь и сейчас. Отказываясь от формы, танцор становится открытым самой жизни и правде об этой жизни, какой бы прекрасной или ужасной она не была.